Вся эта любовь была выдуманной с самого начала. Ну да, пососались по синей грусти, но причём тут любовь-то? Ан-нет. Свобода, молодость, гормоны. Весь этот взрывоопасный коктейль искал выхода. Мне просто жизненно было необходимо подарить всю свою нерастраченную энергию и грусть. Думаю, я всё придумал себе. Но простите, она была так... невинна.

После того памятного вечера на кухне, я искал встречи с Олей Батаевой. Я был просто окрылён. Внутри всё прямо-таки закипало при мысли о ней. У Оли было что-то мальчишеское в облике. Озорной взгляд девчонки с соседнего двора, эти ямочки, пухлые чувственные губы и бездонные голубые глаза. Мы встретились. Она была милая, просто чертовски милая и главное, она знала это и пользовалась на полную катушку своей нежностью. Я влюбился по уши. Мы сидели с ней в самом углу возле окна, и я пел ей всякие глупости, мы обнимались и нам было просто хорошо. У нас было несколько свиданий, на которых я вёл себя как полный кретин. Я лез из себя, стараясь показать свою необычность, свою начитанность, ешё бог весть что. На свои жалкие студенческие гроши я дарил ей цветы, а она смотрела на меня, как на одного из многих.

Потом всё неожиданно закончилось, так же неожиданно, как и началось. Помнится, я даже не успел порвать её как следует. Мы встретились один единственный раз и у меня, как назло, не было презерватива. Оля была пьяна в дым и ничего не замечала. Я добрался уже до её лона и, уложив на кровать приготовился насадить её, как она заметила и вскочила как ошпаренная: "Ты что с ума сошёл!" Всё было кончено, она схватила свой символический халатик в цветочек и неделю мы не виделись. Случайно я увидел, как она садится в машину одного из гопников, что крутились вокруг нашей общаге на своих девяностодевятых.

Я сгорал от ревности. Оля каждый вечер допоздна пропадала в ночных клубах. Меня убивала та лёгкость, с которой её мог снять каждый желающий. Мне совсем не хотелось чувствовать себя одним из гопников. Я хотел быть единственным и самым главным в её жизни. Да кем я был-то тогда?.. Я писал ей письма-признания и отправлял по почте на адрес нашей общаги. Меня несло. Наши встречи были эпизодическими и непонятными. Оля была просто сумасшедшая. Я не понимал её. Ещё вчера она могла спокойно послать меня, вечером на следующий день покорно заглатывала на кухне. Она то притягивала, то отталкивала меня, словно играла. Все эти игры меня замучили вконец. Чтобы покончить со всей этой ботвой решил перерезать вены.

Перед этим в дневничке из синего кожзаменителя появилась запись:

Чума выходит на связь. Чума заебался так жить. Ему всё надоело, теперь и он сам.
Чума это один большой минус. Интернет не спасает. Кроме Ольги. Ольга
предпочитает гулять сама по себе. Мой сценарий прост до банальности. Прикроюсь
несчастной любовью, чтобы оправдать свою лень, мелочности и пошлость. И всё-таки
я люблю тебя. Пусть ты этого и не достойна. Ольга. Оля. Что дальше? Не узнает
никто из живых. Мёртвым известно, что там. Узнаю и я. Это творческий акт. Не
хочу жить. Не могу жить. Не хочу жить без Ольги. Не могу жить без Ольги. А она может и хочет. Не судьба. Конец связи.

чУма - подходящее для моего тогдашнего состояния прозвище. Дело же было на Сухой Самарке, где я снимал с Фокиным квартиру. Фокин как всегда пропадал где-то, так что меня никто не потревожил бы. Налил воды в ванную, открыл свеженькую пачку лезвий "Спутник" и начал действо. Где-то я вычитал, что вены нужно вскрывать не поперёк, а вдоль, чтобы кровь лучше выходила. Так я и сделал. Резать себя было жалко, но жить без Ольги было тошно, и я продолжал делать надрезы. Я сделал около десяти штрихов по сантиметру каждый и безучастно смотрел, как ванна наполняется кровью. Кровь шла плохо - я всё-таки жалел себя и вводил лезвие неглубоко, отчего кровь успевала сворачиваться. К тому же я резал вены левой рукой на правой, и поэтому разрезы получались неопасными. В итоге, провалявшись в ванной около часа я пришёл, к выводу, что не могу порезать себя достаточно, чтобы умереть. Мне просто не хватило духу довести начатое дело до конца.

Последний раз я виделся с Ольгой незадолго перед отъездом в Ноябрьск. Она показала мне свою кошку Марфу. Мне было нестерпимо одиноко и грустно осознавать, что всё кончено. Я видел, что ей плевать на все мои треволнения и метания и понимал: со мной случилась самая обыкновенная несчастная любовь, каких тысячи. Мы даже не поцеловались на прощание. P.S. Через восемь лет я нашёл её на сайте одноклассники.ру. "Не возвращайтесь туда, где вы были счастливы "- совершенно верно сказал кто-то. Всё гормоны.